Моя строптивая леди - Страница 106


К оглавлению

106

— Син!.. — Не находя слов, Честити опустила взгляд на перстень.

Он добавил плоское кольцо, сплошь усаженное бриллиантами поменьше.

— Это называется «хранитель». Король Георг, большой щеголь, только что ввел при дворе эту новую моду, повенчавшись со своей невестой двойным кольцом. «Хранитель» не дает обручальному кольцу соскользнуть и тем самым бережет брак от бед. Ты ведь знаешь, что алмаз — самый твердый камень? Так вот, это символ верности.

Благоговейно прикоснувшись к драгоценным кольцам, Честити ощутила на щеках влагу слез.

— Мне страшно, Син! Страшно снова верить! Я ведь все еще та самая Честити Уэр.

— Идем танцевать, та самая леди. — Он отер ей щеки. — «Честити» меня вполне устраивает, а от «Уэр» мы скоро избавимся.

* * *

Они уже танцевали довольно долго, когда Честити увидела Нериссу Трелин. Ей удалось забыться в танце, но тут страхи вернулись.

Лидер большинства, маршал светских легионов, Нерисса не особенно прибегала к маскараду. Ее великолепные белокурые волосы не были напудрены, крохотная маска практически не скрывала черты лица. Вместо домино на ней был бальный туалет ослепительной белизны, который мог бы выглядеть вполне девственным, не будь он так низко вырезан. Декольте вкупе с тщательно затянутым лифом подчеркивало незаурядные прелести ее фигуры. Честити с горькой усмешкой отметила, что фамильные драгоценности Трелинов громко заявляли о том, кто эта величественная дама.

Некоронованная королева светских салонов, Нерисса не шла, а плыла рядом с мужем. Лорд Трелин, мужчина далеко не старый, примерно в возрасте Родгара, держался так, словно был дряхлым старцем, при этом пыжащимся от гордости за обладание таким бесценным сокровищем.

Мимолетное сочувствие живой и горячей Нериссе растаяло, стоило вспомнить, что это был ее собственный выбор, что она предпочла этого чопорного сухаря Брайту Маллорену. Возможно, лорд Трелин на многое закрывал глаза, лишь бы не было скандала.

В бальном зале царил полумрак, а у пагоды к тому же дымилась чаша с какими-то благовониями, поэтому, сколько бы Честити ни выискивала взглядом отца, лица сливались и ничего не удавалось рассмотреть. Когда танец закончился, она позволила Сину увлечь ее в буфетную и, чтобы расслабиться, выпила бокал красного вина.

— Бал восхитителен, и в какой сумасшедшей спешке он готовился!

— Наша прислуга видывала и не такое, и я не сомневаюсь, что все было сделано одной левой.

— И с двойной переплатой.

— Не волнуйся, Родгар баснословно богат. Он полагает, что это обязывает его вовлекать людей в работу и щедро ее оплачивать.

— Мой отец еще богаче, но он скрупулезно подсчитывает затраты на каждую свечу и лично сует нос в кастрюли с едой для прислуги.

— Не забывай, ему годами приходится снабжать деньгами жадных Вернемов.

Это заставило Честити содрогнуться, напомнив о насущных вопросах.

— Когда же наконец все случится?!

— Всему свое время. Тебе нужно отвлечься. Не хочешь понаблюдать за игрой?

— Ты же не признаешь азартных игр!

— Я не играю сам, но смотреть мне нравится. Очень забавно, когда дураки выбрасывают деньги на ветер. Разумеется, если могут себе это позволить.

Некоторое время они наблюдали за тем, как Бьют проигрывает тысячу за тысячей. Потом он отыграл примерно половину этих денег. Леди Августа лишь чудом не лишилась бесценного фамильного браслета. Без всякого удивления Честити заметила за одним из столов леди Фэншоу, похожую на голодного стервятника. Скорее всего та получила приглашение, но если бы и нет, то все равно явилась бы.

К Сину подошел лакей, протянув ему какую-то записку.

— В оранжерее, — сказал Син, прочитав.

— Что, отец? — с упавшим сердцем спросила Честити, когда он повлек ее из игорного зала.

— В записке не сказано. — Син задержался, чтобы приободрить ее поцелуем. — Все будет хорошо. Помни, ты больше не одна.

Глава 21

Как оказалось, слово «оранжерея» в данном случае следовало брать в кавычки — это была гостиная, обтянутая тканью с рисунком в виде виноградных лоз. Раздвижные двери вели в зимний сад, откуда можно было выйти на террасу и спуститься в вечнозеленый лабиринт. В это время года двери были плотно сдвинуты, в камине пылал огонь.

Войдя, Честити первым делом заметила Вернема. Он под бдительным надзором Бренда сидел в кресле у камина. При виде ее он вскочил. Син усадил Честити на диван и уселся сам.

— Мистер Вернем, — вполне дружелюбно обратился он к Генри, — надеюсь, вы ни в чем не терпите недостатка?

— Благодарю вас, не терплю, в самом деле нет. — Вид у Вернема был довольно осовелый, но он еще мог выражаться связно. — Странно, однако, что вас заботит мое благополучие, — съязвил он. — Вижу, Родгар приструнил своих родственничков!

— Приговоренному полагается обильное угощение. — Син улыбнулся и добавил многозначительно:

— Напоследок.

Генри попытался возмущенно выпрямиться, но Бренд пригвоздил его к сиденью. Дальнейшая попытка бунта была прервана появлением графа Уолгрейва в сопровождении Линдли и двух рослых телохранителей. Следом за этой мрачной четверкой вошли Родгар и Форт. Вопреки присутствию Сина сердце Честити бешено забилось.

Небольшое помещение оказалось заполненным. Невзирая на это, граф образовал вокруг себя свободное пространство, словно имел неотъемлемое право держаться особняком. На сей раз при нем была трость черного дерева, даже на первый взгляд увесистая и прочная. Свое волнение он не показывал. Взгляд его скользнул по Честити, как по пустому месту. Это безмолвное оскорбление заставило ее стряхнуть страх. Она сняла маску, откинула капюшон домино и с вызовом подняла голову.

106